Мой выбор неигрового кино был бесспорным. Я в прямом смысле слова родился на территории студии документальных фильмов, где жила и работала вся моя семья. Там я познакомился с огромным количеством одаренных и подчас чрезвычайно несчастных и неслучившихся кинематографистов. И там же рядом со студией "Укркинохроника" жил "Киевнаучфильм" с его группой интеллектуалов, которая интересовалась тогда еще неизведанной территорией загадок.

 

Я был отличником и всегда интересовался наукой. За полтора года до поступления у меня умер отец. Я остался с мамой, которая переживала тогда сложный период в жизни и потеряла работу, а дед, который был известным кинематографистом, уже был не у дел. Тогда я внутренне понял, что мне нужно пойти в неигровое кино и попытаться реализовать себя. Кинематографистом я почувствовал себя в 1987 году во время перестройки, когда я сделал свой первый очень маленький документальный фильм. В фильме появились три кадра, на которые я посмотрел и вдруг понял, что они похожи на поэтику кино (где нет фиксации реальности, но есть ее интерпретация). И я почувствовал в тот момент, что я могу.

Мне ничего так просто не давалось, мне нужно было учиться, анализировать и понимать контекст. На внутренней интуиции, только на чувстве вы можете создать один фильм. И то, если вы оказались носителем невероятного опыта.  Обычно я смотрю на фестивалях 30-35 фильмов. И я вижу в залах много критиков, но очень мало кинематографистов. Привычка не смотреть чужое кино существует у многих. И это колоссальное упущение, которое приводит к неспособности кинематографиста ощущать дыхание современных контекстов.  Проблема в том, что мы по-прежнему верим в имманентную силу таланта, которая в какой-то момент заставляет человека появляться со своим уникальным фильмом и удивлять весь мир. То есть мы верим в силу большого автора. Но это удивительное заблуждение, которое приводит к тому, что на карте мирового или европейского кино нет феномена украинского кинематографа и, в значительно меньшей степени, чем могло бы быть, российского. 

Время больших авторов наступило после Второй мировой войны, потому что в кино пришли люди с опытом сопротивления войне. Эти люди имели полное моральное право говорить о предельных возможностях и состояниях человека. Но от военного и первого послевоенного поколения никого уже не осталось. И сейчас в кинематографе появилось понятие тружеников от кино, которые ежедневно и в условиях невероятного конкурентного окружения (в мире выходит около 7 тысяч фильмов в год только для большого экрана) делают картины, способные или неспособные привлечь внимание собственной аудитории. 

Для того, чтобы привлечь внимание, нужно несколько факторов: увлекательная история, большой режиссер, то есть дарование, наличие философского концепта и, самое главное, современного визуального языка.  Современный визуальный язык формируется прежде всего «насмотренностью» режиссера или продюсера, его знанием современного контекста кинематографа и, конечно, его вовлеченностью в более широкие культурные контексты (театр, литература и современное изобразительное искусство).  И это единственное, что позволяет преодолевать границы и делать универсальные и понятные очень широкой аудитории фильмы, выходящие далеко за пределы твоей языковой зоны. У нас же пропущен этап развития. Поскольку 90-е годы были разрушены, аудитория не прошла необходимый постмодернистский опыт кинематографа. Поэтому мы тяжело встраиваемся в современный контекст. 

Автор - Елена Синицына

Редактор отдела «Образование»

Источник http://www.telekritika.ua/projects/kinokritika/rodnyanskiy/

 Copyright © Союз Молодих Кінематографістів України